Кое-что

Кое-что расскажу вам, ни с того, казалось бы, ни с сего.
Есть у меня друг. Зовут Саней. Кличка Зэба. Похож на богатыря. Живёт в 2-х комнатной квартире, с мамой, причём одна из комнат (2 на 2) – под мастерской. Потому что он – Художник, безошибочно говоря. Ну и естественно, невзгод – хватает. Но во все времена, сколько знакомы (лет 20), где бы не происходило действие, Зэба, периодически величаво осмотревшись вокруг, изрекает: ПРЕКРАСНО!
Так вот он мне недавно так сказал: Живой мертвец, каких наблюдаем множества – это когда в нём Душа отсохла, а причина только одна – не было и нет в ней – Творчества, одни лишь стандартные механические движения..
В ответ я ему рассказал, как лет 15 назад шли мы куда-то с Вовой Цеслером в серый дождливый вечер и я его доставал вопросами: Кому это, посмотри вокруг, нужно, что ты вот по 17 часов в сутки у компа.., что я вот, бывает, две строчки… и т.д. И Вова (я искренне его за гения почитаю, с первой встречи) – обернулся и произнёс: Ты что, мудак, Лёня, а – Творчество!
Всё!
Это я к тому, наверное, что когда Судьба Всемогущая сильно больно не дерётся, единственное для меня, что и мучительно, и больно, и стыдно, и страшно – ощущение Тишины. Той… Там…
В остальном всё – терпимо, бывает, плавали-знаем, смешно, достало, клёво…
ПРЕКРАСНО!

Полночь

Полночь.
А все уже — спят. Так быстро…
Только в доме напротив
семь (всего) светлых окошек
слепили сами из себя Большую Медведицу,
перевёрнутую почему-то вверх дном.
И из ковша выливается темень —
чёрное (сначала) и бездыханное пространство,
набитое ужасами — для тех, кто боится,
а для тех, кто нет — скукой. Сначала.
Потом, конечно, на таком мёртвом грунте
можно и порисовать… задушевными красками.
Называется — мечтать.
Вот только…
Мечты — довольно опасная болотистая местность,
ведь даже если и выбираешься, кряхтя, обратно, потом —
едят они попусту Время Твоё!
И искривляют неправильно действительность.
Да и отвлекает…
От скуки.
Скука — чтоб вы знали — микроскоп такой.
Искать причины болезней, зря их корень.

И вот что-то мне сегодня ночью…
скучно, бес!

Их уважение

Их уважение друг к другу,
поверю шёпотом тебе,
на чём основано — с испугу
за уважение… к себе.

Коль есть — всё чинно. И общенье —
так с черпака стекает мёд.
У них — сироп. Но ощущенье —
что мёд…
Неихний — не поймёт!

Тогда — все! — Леди и Мужчины!
Всё — суррогатно, сиро,.. чинно.

Я не смотрел по сторонам

Я не смотрел по сторонам.
Наверно, там — закат глумился
вовсю над красками картин,
что мы рисуем.
(Никотин,
давно безвкусный, становился
колюче-горьким).
Может, там
Луна, чуть с плесенью лепёшка,
валялась в небе, звёзды-брошка —
кривляли журавлиный клин…

А я курил и шёл. Один.
И — не смотрел по сторонам.

Яну Бокщанину, органисту

Жизнь (та) — на час застыла в коме,
когда, припав к стене спиной,
в жар раскалённый на изломе,
орган жил жизни предо мной.
Труба — в своих жила приделах.
..И я услышал, подсмотрел
тоску, что шёпотом гудела,
как на изломе жар горел.

птицы

…Память — полянка обрезков (как пицца).

С клёна срывается жёлтая птица.

…Время, когда опоздал торопиться.

С клёна срывается красная птица.

Время!

И ветер — к реке их
топиться.

Иду — пою

Я шёл да пел.
Бывает так. Ведь песни
в наш серый мир доносят свет и цвет,
забытый, забываемый — по делу
бегущими растрачивать шагрень
на чётко им диктуемые нужды
голодным навсегда их Естеством,
за пазухой припрятавшим — похмелье…

Я шёл да пел.
А что на свете делать,
когда конец известен? Детский страх
перед неведомым — не то чтобы потерян,
но, редкий гость теперь, приносит каждый раз
гостинцы, из которых самый сладкий:
Живи! Будь чист! И радуйся! И- пой!

Вот я и пел.
Хотелось — поделиться!
Потом и это, поболев, прошло.
Не так, что уж совсем, но — изменились
истоки побуждений, те — на эти:
Бери, кому пригодно. Вот и всё.

…Иду себе.
Пою, когда поётся.
И всё бы — ладно. Но среди людей —
НЕЛЬЗЯ ходить с улыбкой (беззаботной!),
когда они стремглав стремятся к целям
(диктуемым…) и — чуть ли не добились.
Найдётся ли, кто спросит — почему?
Отвечу: беззаботность — раздражает
добившихся призов своих сусальных,
им Естество диктует: Поучай —
и ты себя в Достоинство оденешь,
пусть бутафорское — потешишься, сойдёт.

Наверно, сходит…
Несть числа и края
потехам этим. Я-то тут причём!
Подслеповатые — очки прилежно хвалят,
глухие молятся на чудоаппарат,
безмозглые -…
И прочее.

Я просто —
иду себе по жизни.
Да пою.

У Бонгоши

Забыл, как уходили, как
пришли…
После отсева
в мозгу – картинка:
как Англии, наверно, королева
смотрела с холодильника.
Всё влево.
У ней – сединка,
в короне – льдинка.

Не так

Не так здесь…
Жизнь, общенье — трата
на пустяки, что вот — важны!
А брат зачёркивает брата,
послушав россказни жены.

Здесь меж объевшихся испугом
герои прячутся за бяк.
А друг — спешит покончить с другом,
чтоб не мешал любить Себя.

Здесь, анонимно снявши лица,
общаться лезут — как пить дать.
А дурень тянется к тупице —
объединяться, побеждать.

Чуть. Всё. Не так. Везде.
Всегда ли!?
Какому высшему уму,
нас поручив, ума не дали?
Аминь, конечно…
Но — к чему
так всё вот так!