Я сто страниц перевернул

Я сто страниц перевернул
романа о себе.
И что же?
Похоже, нечего итожить.
Иное — хочется вернуть.
Кому? — Судьбе.
…Себе — дороже.
Но — трепещу, как вспомяну:
я в царскосельских парках прожил —
СВОЮ волшебную весну.
Так много Время утопило
в себе,
но это — есть!
Раз было!

Случилась ночь

И снова день, прожитый зря.
Сидишь. Что называется —
в окно глазеешь. Там — заря
цветёт и издевается:

— Опять не так!
одна тщета
твоих событий нищета.
Все сумасшедшие — и ты
бежишь по тёрке суеты.
Не веришь — сверь в уме мечты:
с былыми (с теми!)
те, что сегодня, станут в ряд
навряд.

Я так ответил ей:

— Заря,
пошла ты… в темень!
Туши свой розовый орал.
Я ничего, что собирал
в себе, судьбе не проиграл!
А ты — не в теме.

…Потом, как здесь заведено —
случилась ночь.

Толерантность (басня)

Повадился я в гости заходить.
Там постепенно —
повально всем изрядно надоел.
Не то, чтоб чем особым — частотою
своих туда явлений.
Ну, иль тем,
что торт хозяйкин искренне любил
и ел его — иным другим на зависть.

…Зашёл опять.
Чего-то вот и торт
приелся (пресный, мало, чёрствый!)…
Смотрю — особенно и мне никто не рад.

ХОДИ — ПОРЕЖЕ!

На излёте уныния

На излёте уныния,
продержавшись в посты,
птица иссиня-синяя
вспоминает мечты.
Ещё дебри — бескрайние.
И — похуже места.
Ещё мыслишь — как раненный
или там арестант.
Ещё душат оковы и
недосброшен баласт,
а мечта бестолковая
посягает на власть
надо мной. И я, тихий, как
лунный ветер в тени,
знаю (плавали) — психика
по качелям сродни
синусоиды волосу —
настроений стада
так от полюса к полюсу
и кочуют всегда,
от удачи до лиха…

А мечты, это — лихо!

Море.

Да, помню, море. Голубое.
Вода. Но  здорово — под ней
следить за рыбкою любою
в её естественности всей.

Леса, поля из самолёта —
почти такие же, как дно.
И вон, над ним, порхает кто-то,
как в заторможенном кино.

Так тихо.
Мысли захватила
мечта — остаться тут, парить
в раю. Всего-то не хватило
дыханья..
Дальше говорить?..

Люблю прекрасное, любое.
Чужая сказка мне — мила.
Клянусь!
Но море, голубое…-
инопланетные дела.

На восточном базаре

На восточном базаре
встретил даму с собачкой.
Вот кусок диалога:
— Сколько Вашему?
— Семь.
Шавку на руки взяла —
и пошла за прилавок
торговать апельсины,
курагу и изюм.
А вокруг — в меру громко
непонятно лопочут,
семки лузгая, люди,
каждый первый — брюнет.
Фуры в ряд, между ними —
муравьями — машины.
Покупают. Увозят.
Продают. Вновь везут.
Между этим — проворно
лазят хитрые бабки,
на колёсах тележки
еле прут за собой.
Как же — оптовый рынок!
Люди делают дело:
звенья — звеньям цепочки
пере-всё-продают.
Интересно.
Сначала.
После — ровно дуреешь,
задаваясь вопросом:
Ну, а я-то здесь — что?
Денег нет. Так, с друзьями
прошвырнуться поехал,
во вьетнамской столовой
похлебать супа «фо».
Правда — отговорили…
Но зато — есть, что вспомнить:
видел даму с собачкой
и восточный базар.

Wish…

— Я слышал много шума.
Я видел много пятен.
Скажи, что это?
— Шуман.
— Ну, до чего ж понятен!
Но — не об этом.
Всё же
(да выключай ты телек!)
желанье — так и гложет
блаженства духа в теле.
Чтоб, как завеса рухнет,
о главном  — догадался…
Куда пошёл?
— На кухню.
— И ты проголодался..?

«Дальнейшее — молчание»

У Луны недобрый взгляд.

Вот бывает!
Королева — вижу! — яд
выпивает.
И — поехало… Легко,
как-то сразу:
пара слов, укол, укол.
И — та фраза.
Разговелась в этот день
Смерть, тараня,
будто шар — кого не лень —
в кегльбане.
Да… Скажи ты! Ну и ну!
Это ж надо!

…Что я!?.
В полную Луну
впёрся взглядом.

Про воображение

Смотрел вчера нелепый ролик,
всё там — не там,
всё- не туда…
Ассоциация символик,
как ты ущербна иногда!
Неужто стоило родиться —
чтоб эта серость стала сниться?
Такое… вялое брожение
воображения.